survival horror zone

МИР ИНОЙ или ВРАТА АДА

HATCHET-161 — Tue, 12 Jun 2018 22:18:05 GMT

Эта История Не Вымысел,Она произошла в реале,и с реальными людьми...

2003 год,середина Июня,На аулице было жарко,я весь день просидел дома,бездельничал одним словом.Прозвинел звонок,я открыл дверь,на пороге стоял мой одноклассник Саня,поздоровавшись,мы немного посидели в доме,а потом решили выйти на улицу,и направились в огород.Саня притащил с дому бинокль,говорил понаблюдаем за небом,может че увидим интересное.Нас прикалывали эти НЛО и Гуманоиды,по этому нам было интересно это занятие,бывало даже по ночам мы собирались компаниями и наблюдали за небом.
Было около 7:30 вечера,солнце уже приближалось к горизонту,на небе было настолько ясно,что просто ослеплялись глаза,вдруг я обернулся на северо-восток от меня,и заметил небольшой сгусток перистых облаков,сначала я как то непридал этому значения,но потом присмотревшись,я стал замечать какието образы ,которые выстраились с этих облаков.Я спрасил: Саня ты видишь?На что он мне ответил:Вижу дверь,большая дверь арочная,с вырезом внутри и подобие креста выгроверовано в ней,по двум сторонам подобие решоточного забора,а за забором видны подобия могил а на правой могиле виден крест...
Я обомлел,он описал точь-в точь все то что я сам увидел,образы были настолько четкими,солнце подходя к горизонту начинает подсвечивать серо-голубые облака розовато оранжевым светом,таким образом картинка становилась немного размытой,но довольно разборчивой.
Мы простояли там около 20и минут и наблюдали за этой картинкой,и тупо не могли пошевелиться,как будто у нас был шок от увиденного.после чего я взял себя в руки и тупо сказал Сане:пошли,пока крыша не поехала,мы зашли в Дом,я закипятил чайник,выпили по кружке кофе и обсуждали увиденное,как такое вообще могло случиться,тупо случайность или действительно это был какойто знак?
Как говориться:Случайности-Не Случайны...
Этим же днем я ложился спать по раньше,потомучто мне было хреново и немного подташнивало,на следующий день я проснулся с температурой 38.6(ЛЕТОМ)и всю неделю я пролежал с температурой.после того как я немного оклимался,позвонил однокласснику,спросить все ли впорядке с ним,на что он мне ответил что сам пролижал в больнице с высокой температурой и его первые три дня тошнило...
По сей день я,вспоминая тот образ,застываю от какогото недоразумения и волосы на теле становятся дыбом,а глаза начинают краснеть и слезиться сами по себе,даже сейчас ,когда я пишу такое же состояние,это не от страха-нет я не боюсь,просто ничего поделать немогу,организм сам так реагирует,волосы становятся дыбом,глаза краснеют и так всегда ,когда я вспоминаю этот образ...

ГОЛОВА БЕЗ ЛИЦА

Mr_Scratch — Sat, 10 May 2014 17:25:04 GMT

ГОЛОВА БЕЗ ЛИЦА

Существует великое множество страшных историй. Некоторые произошли с реальными людьми, некоторые – придуманы. Их можно рассказывать как угодно, главное – подобрать правильное место. Такие истории надо рассказывать у ночного костра, в полутемной комнате или в лесу поздней ночью. При правильном выборе места эти рассказы приобретают ни с чем несравнимые и неповторимые нотки. Нотки чистого ужаса…
Одна из таких страшных историй произошла с маленькой девочкой, которой было в то время около десяти лет. Жила она тогда у своей бабушки в небольшой деревне. Несколько позднее бабушка переехала из деревни и стала жить в городе и именно поэтому девочка Оля (вместе со своей сестрой, которую звали Людой), кроме того самого раза, к бабушке больше в село не приезжала. В небольшой деревне у сестер были друзья — Леша и Коля, которые тоже были братьями, разница в возрасте у которых была такой же, как между девочками – два года. Так и сложилось, что эти два мальчика с сестрами любили проводить время вместе. Они частенько отправлялись гулять по лесу, играли и ходили друг к дружке в гости.
Так в один из вечеров девчонки решили отправиться к братьям. Идти к ним было не очень долго, всего каких-то пять-семь минут. Когда пришли в гости, дети приняли обоюдное решение играть в прятки. Двое должны были искать, двое – прятаться. Оля и Коля должны были искать тех, кто спрятался. Ребятня рассудила, что прятаться можно только в пределах дворика. Определили, кто прячется, правила игры и начали…
Когда те, кто должен был искать, досчитали до пятидесяти, отправились на поиски Леши и Люды. Сначала обошли два сарая, которые стояли во дворе, побродили по дворику, выискивая места, в которых можно было спрятаться, но никого не обнаружили. Ребята решили отправиться на огород, ведь Люда с Лешей могли спрятаться и там тоже. Как только мальчик с девочкой закрыли за собой калитку, и отошли от двора на несколько шагов, почти сразу увидели смутный контур какой-то головы. На месте глаз горели два едва заметных красноватых огонька. Эта, как бы сотканная из густого тумана, голова смотрела на них с противоположного конца огромного огорода. Как только оба ребенка ее заметили, это видение тут же нырнуло в густую траву, которая на том участке огорода была довольно высокой.
Голова немного походила на человеческую, хотя ребятам трудно было рассмотреть лицо на ней, ведь до другого конца огорода было далеко, да и не до того им было, чтобы внимательно и неспешно рассматривать сие явление. Надо было искать куда-то пропавших детишек. Перебросившись несколькими словами и убедив себя, что им привиделось нечто непонятное, они отправились туда, где видели это нечто, надеясь в высокой траве найти Лешу и Люду. Дойдя до конца большого огорода, ребята к своему искреннему удивлению никого в траве не обнаружили. Потратили некоторое время, пошарили в траве, прошлись по этому участку огорода, но результат был прежний – никого здесь не было. Коля сказал Оле, что надо бы покричать, позвать тех, кто прячется, и они вдвоем очень громко стали звать по именам Лешу и Люду. Их звали, кричали, что их видели и что они могут выходить, так как были обнаружены, ответом была тишина.
На дворе уже немного потемнело, близилась ночь. Ребята, которые искали пропавших сестру и брата уже начали нервничать, так как Люды с Лешей нигде не было, к тому же наступивший вечер не добавлял им храбрости. Через некоторое время, когда еще больше потемнело на улице, детишки поспешили убраться с огорода, так как становилось все страшнее. Постоянно казалось, что нечто страшное может выпрыгнуть из травы, схватить за ноги и утащить куда-то, в каждой тени мерещилось что-то ужасное. На средине огорода ребята не сговариваясь одновременно, как по команде, побежали.
Добежали ребята до начала огорода и, подходя к калитке, услышали над головами веселый смех Люды и Леши. Дети, которые должны были прятаться, спокойно стояли на крыше одного из сараев и едва не лопались от смеха. Все то время, что их старались найти, ребята спокойно наблюдали за неудачливыми «искателями», ведь с крыши этого строения открывался отличный вид на весь двор и огород. Запыхавшаяся после бега детвора рассказала смеющимся детям о том, что они сначала приняли за голову. Теперь, когда они уже знали, что то не были прячущиеся дети, они предположили, что видели голову большой собаки, хотя оба понимали, что виденное было не очень похоже на собачью голову. Все вместе дети посмеялись над такой необычной игрой в прятки и сразу же начали придумывать для себя новое занятие. Возможно, Оля бы забыла эту историю или не придала случившемуся большого значения, если бы похожая история не произошла с ней в другой деревне…
Через несколько лет девочка Оля со своей сестрой приехали в гости к своей тетке. В один из вечеров они вдвоем сидели на стареньком диване и смотрели какой-то не очень интересный фильм. Когда началась реклама, Оля вышла в соседнюю комнатку чтобы привести свои волосы в порядок, так как после подушки они спутались. В этой небольшой комнате находилось большое, практически на всю стену, зеркало, которое было сразу напротив входа. Дверей между двумя комнатами не было, висела только большая штора, которая часто оставалась отодвинутой, то есть в зеркале можно было рассмотреть все, что происходило в этой и в части соседней комнаты. Стояла Оля, приводила свои волосы в порядок, потом спросила у сестры, не закончилась ли реклама, несознательно бросила взгляд в зеркало так, чтобы увидеть сестру и обомлела…
Штора слегка двигалась, как будто за ней кто-то был. Из-за нее быстро показалась уже виденная девочкой когда-то голова, которая так же стремительно спряталась обратно. Девочка сразу показалось, что это ее сестра спряталась за занавеской, и пытается ее напугать, хоть она должна была видеть, как сестра подкрадывается и прячется за этой самой шторой. Этого она не видела. Об этом Оля тогда не подумала. Голова была очень похожа на виденную на огороде – такая же темная, вроде бы сотканная из тумана. Лица видно не было. Оля повернулась и подошла к шторе в полной уверенности, что обнаружит за ней сестру, только за отдернутой шторой не было никого! Через секунду, которая понадобилась ребенку, чтобы осмыслить все, что она видела, девочка буквально влетела в зал, где и обнаружила спокойно сидящую на диване сестру. Люда никак не могла бы убежать так быстро, чтобы Оля ее не заметила – понимание этой истины еще больше повергло младшую сестру в шок. С широко открытыми глазами Оля быстро рассказала сестре все, что видела. Люда честно призналась, что даже не думала прятаться за шторой и сказала, что сестренка все выдумала. Оле не поверила ни ее старшая сестра, ни пришедшая через некоторое время со двора тетка.
После этого случая Оля больше никогда не видела пугающих темных голов. Став уже взрослее, она познакомилась с одной девушкой, которая рассказала ей, что видела у себя дома очень похожие головы и не только она, но и ее брат. Эта девушка рассказала об этом родителям, брат подтвердил ее слова, но мать с отцом детям не поверили. Так ни Оля, ни ее новая знакомая и не узнали, что это было и чего от них эти головы хотели. А вы уверенны, что пока читаете эти строки, за вами не наблюдает свитая из темного тумана голова без лица? Оглянитесь…

Человек за окном.

math2dead — Fri, 09 May 2014 16:00:52 GMT

Однажды холодным зимним вечером некая
шестнадцатилетняя девушка была дома одна
и смотрела телевизор. Ее родители уехали на
праздник к друзьям. Весь день шёл густой
снег, но девушка чувствовала себя хорошо и
уютно, сидя на диване в гостиной,
завернувшись в теплое шерстяное одеяло. К
полуночи родители еще не вернулись, и она
стала чувствовать себя тревожно. Звонить им
она не хотела, чтобы они не подумали, будто
она не может сама о себе позаботиться.
Телевизор стоял в углу комнаты рядом с
большим окном. Она смотрела очередной
фильм, когда вдруг краем глаза заметила,
как что-то движется в окне. В темноте среди
падающего снега она различила фигуру
мужчины, идущего в её сторону. Когда он
приблизился, она смогла разглядеть его лицо.
Оно было покрыто шрамами, а губы были
растянуты в зловещей улыбке. Испугавшись,
девушка замерла, не смея зашевелиться.
Человек так и стоял и молча смотрел на неё
через стекло. Затем он вдруг сунул руку в
карман пальто и что-то вытащил. Это был
нож...
Не выдержав, девушка схватила телефон со
столика у дивана, набрала номер полиции и
затаила дыхание в ожидании ответа.
— У меня за окном стоит человек, —
прошептала она, не сводя взгляд с жуткого
гостя. — У него нож. Пожалуйста, приезжайте
побыстрее. Мой адрес...
Она сидела неподвижно, минуты проходили
одна за другой. Человек за окном всё так же
стоял и смотрел прямо на неё. В конце концов,
девушка услышала снаружи звуки сирены, и
полицейские начали стучаться в дверь.
Девушка бросилась ко входной двери, впуская
полицейских. Те сказали ей, что не видели
никого возле дома и не нашли никаких
следов.
— Не может быть, — сказала девушка,
указывая на окно. — Он только что стоял там,
когда вы стучались. Вы не могли его не
заметить.
— Это невозможно, — сказал офицер. —
Никого не было, да и снег остался
нетронутым. При таком снеге, если даже там
кто-то недавно был, он бы оставил
отчётливые следы.
— Но я видела его своими собственными
глазами! — настаивала девушка.
— Вы знаете, ваши глаза могут сыграть с вами
злую шутку, — усмехнулся офицер. — Может
быть, вы смотрите слишком много фильмов?
Полицейские уже собирались уйти, когда,
вдруг один из офицеров заметил что-то
неладное. Он нахмурился и обошёл диван, на
котором сидела девушка.
На ковре за диваном остались мокрые следы
и брошенный нож.
— Вы видели человека не за окном, — сказал
офицер. — Вы смотрели на его отражение. Всё
это время он стоял в двух шагах за вашей
спиной.

Добавлено (09.05.2014, 19:00)
---------------------------------------------
история Хрень и образ скопирован с Киллера Джеффа(автор не я)

ПЛАЧ ВО МРАКЕ

math2dead — Mon, 07 Apr 2014 16:56:27 GMT

Возвращаю старую историю. Думал уже
утеряна, но как оказалось хрен то там)))
Нашел на стороннем ресурсе, ажно приятно
стало)))
Посёлок встретил нас тишиной. Не брехали
собаки, не кудахтали куры, совершенно не
было слышно какой-либо живности. Даже
человеческого голоса не доносилось со
дворов. Хотя люди были. Занавеска за одним
из окон на секунду дёрнулась. Хоть мы никого
не увидели, но при полном отсутствии ветра
это значило, что кто-то её отодвинул, чтобы
взглянуть на непрошенных гостей. На нас.
Кроме шороха камней под нашими башмаками
и нашего дыхания, ни один звук не нарушал
тишину. Подобное ощущение я последний раз
испытывал на кладбище, когда пришел
проведать могилу деда. Но даже тогда слух
тревожил шелест листьев, стрекотание цикад,
чирикание птиц. А здесь не было даже этого.
Поначалу мелькнула мысль, что посёлок
заброшен, но ухоженные дома и улицы, а
после и движение в окне разуверили нас в
этом.
— Странная деревня... — Василий первый
нарушил тишину, конкретно ни к кому не
обращаясь. До меня только сейчас дошло, что
мы все молчали уже минут сорок. С того
самого момента, как с вершины холма
увидели посёлок.
— Да уж, что правда, то правда... Ни людей,
ни животных, никого... — Татьяна, супруга
Василия, выглядела обеспокоенной. За наше
недолгое знакомство я успел понять, что эта
робкая женщина прячет свои страхи и
опасения в глубине души, не выставляя их на
показ. Даже когда они чуть не разбились,
Татьяна выглядела спокойно. Лишь
побелевшие костяшки пальцев на сжавшемся
кулаке говорили о пережитом стрессе. Василий
тогда показал себя настоящим мужиком.
Когда олень выскочил прямо на дорогу перед
их машиной и Василий, выкрутив руль,
направил машину с откоса дороги, а не на нас,
ехавших навстречу, он, первым делом
убедившись, что жена цела, бросился к нашей
машине.
Увы, рискуя собой и разбив свою машину, нас
он не спас. Плохие тормоза сделали своё
дело. Проклятый олень, вместо того, чтобы
радоваться чудесному спасению и
улепётывать во все лопатки, замер прямо
перед нами. Ну а плохие тормоза я уже
упоминал. Очнулся я возле машины. Антон
рассказал, что я ударился головой о
приборную панель и выключился, а его самого
прижало влетевшей в лобовое стекло
филейной частью оленя. Василий нас
вытащил, а оправившаяся от шока Татьяна
обработала мою голову.
Их машина застряла внизу под
невообразимым углом, а наша старенькая
«королла» заводиться отказалась наотрез,
несмотря на то, что Василёк, как ласково
называла его Татьяна, был хорошим
автомехаником. Посетовав на обстоятельства
и выматерившись на оленя, которого мы
завернули в брезент (не пропадать же добру)
и затолкали под машину, Антон предложил
поискать признаки цивилизации. И вот, после
нескольких часов хода мы, свернув у
покосившегося указателя с дороги на просеку,
оказались в этом таинственном посёлке.
Надвигались сумерки. Мы шли по главной (как
мне думается) улице. Чем дальше мы
заходили вглубь посёлка, тем больше
нарастало давящее ощущение того, что за
нами что-то наблюдает. Не кто-то, а именно
что-то. Гнетущее и зловещее чувство росло,
казалось, с каждым шагом. Серые унылые
дома по обоим сторонам улицы тянулись в
ряд, словно могилы. Я даже не заметил, как
они расступились, выводя нас на большое
двухэтажное здание, смотрящееся здесь, если
уж я привёл аналогию с кладбищем, как
величественный склеп среди могил. Он стоял,
судя по всему, в центре посёлка, на своего
рода площади. От неё в восемь сторон
диаметрально расходились улицы, пересекаясь
как раз на этом «склепе».
— Судя по всему, администрац.... — моя и без
того разбитая голова взорвалась вспышкой
ослепительной боли. Не удержавшись на ногах,
я припал на одно колено от страшного удара.
Не понимая, что происходит, я провёл рукой по
затылку и поднёс к глазам. На пальцах была
кровь. Татьяна, прижавшись к Василию,
испуганно смотрела на меня. Побледневший
Антон растерянно озирался. Василий,
отстранившись от Татьяны, одной рукой помог
мне встать, второй зачем-то расстёгивая
куртку.
Клац! Рядом с ногой Антона выбил пыль из
земли приличных размеров булыжник. Ещё
один на лету перехватил Василий прямо перед
лицом Татьяны. Я ещё успел удивиться его
ловкости, когда очередной камень уже на
излёте толкнул меня в бедро. Василий, сжав
тяжелый охотничий нож (вот зачем он
расстёгивал куртку!), напряженно смотрел в ту
сторону, откуда летели камни. Внезапно из-за
забора крайней хибары выскочил молодой
парень лет двадцати пяти — двадцати семи.
Нечленораздельно мыча, он нагнулся и,
схватив камень, бросил его в нашу сторону.
Все мы, кроме Василия, оцепенели. Он же,
перехватив нож, крикнул:
— Уйди, сука, зашибу!
Не знаю, понял ли его нападавший, но, увидев
нож, он приостановился и, продолжая мычать,
начал тыкать нам рукой в направлении,
откуда мы пришли. Причём жесты и мычание
становились всё агрессивнее и ожесточённее.
— А ну, пшел вон, паразит! — окрик прозвучал,
как раскат грома. Из-за плетня соседнего
дома к нам подходил мужик. Огромный
мужик. Я таких даже по телевизору не видел.
Огромный рост, не меньше двух двадцати,
компенсировался широчайшей грудью, а
бугрящиеся мышцами руками он мог,
казалось, без каких-либо усилий свернуть
шею дикому быку. В руке у него была палка,
которой он недолго думая перетянул
мычащему парню пониже поясницы.
Подпрыгнув и заверещав, он кинулся прочь по
одной из улиц, держась обеими руками за
отбитое место.
— Вы его извините, — пророкотал великан (так
я окрестил амбала). — Он дурачок у нас. Да и
немой к тому же...
Немного помолчав, он спросил:
— А вы чьих будете?
Мы рассказали ему обо всех наших
злоключениях. Антон также поинтересовался
насчёт подозрительной тишины в деревне, на
что великан пробурчал что-то вроде: «Не в
добрый час вы сюда явились...» — затем,
посмотрев на солнце, уже касающееся
горизонта, он недовольно пробормотал что-то
уж совсем невнятное:
— Что ж, выбора у вас не так уж и много.
Пошли, определю, где переночевать. Но чтобы
духу вашего завтра с утра не было!
Вопреки всем ожиданиям, повёл он нас не к
дому, из которого вышел, а к тому самому
«склепу» в центре посёлка. Пройдя внутрь,
великан зычно крикнул: «Авдотья, чтоб тебя,
привечай гостей!».
— Каких гостей? Нашел время шутки шутить!
Сам знаешь что сегодня произо.... —
надломанный старческий голос прервался на
полуслове. Нас увидела, понял я. Из-за
неприметной полуоткрытой дверки выглянула
пожилая женщина. Взгляд, каким она одарила
великана, был красноречивее слов. Нам здесь
явно были не рады...
Но, судя по всему, великан был в посёлке не
последний человек. Одарив старуху ледяным
взглядом, он молча развернулся и вышел. Та,
злобно зыркнув ему вслед, жестом показала
нам следовать за ней. Мы поднялись на
второй этаж. В полном молчании она указала
нам на две двери, расположенные друг
напротив друга. Я и Антон подошли к одной,
Василий с Татьяной — к другой. За дверью нас
ожидало две кровати и тумбочка. Вот и всё
убранство. Судя по всему, у Василия с
Татьяной обстановка была такая же. Ещё раз
окинув нас презрительным взглядом, старуха
выплюнула две короткие, рубленые фразы:
— Жрать нехер. С утра выметайтесь.
О еде мыслей и не было. Спать, спать,
спать.... Единственное, что билось в голове,
помимо пульсирующей боли, так это мысли о
сне. Не сговариваясь, мы, посмотрев друг на
друга, разошлись по комнатам. Меня
выключило, как только голова коснулась
подушки. Единственное, о чём я успел
подумать, это то гнетущее чувство тревоги.
Оно никуда не делось. Просто затаилось под
гнётом всех происшедших в этой странной
деревне событий. А теперь вернулось.
И я провалился в сон.
Дикий ужас рывком поднял меня с кровати. Я
ничего не понимал, не слышал и не видел. И
не ощущал. Ничего, кроме приступа дикой,
необъяснимой паники. Сердце бешено
колотилось, тело было покрыто
омерзительным ледяным потом. Сев в
постели, я попытался собраться с мыслями, но
это было сродни поиску иголки в стогу сена.
Безотчётный липкий страх своими
щупальцами оплёл меня полностью. Я собрал
в кулак всю силу воли и приказал себе
успокоится, но этого хватало лишь на то,
чтобы не закричать.
Не знаю, сколько я просидел в таком
положении — минуты, а может быть, часы.
Постепенно я начал успокаиваться.
Трясущейся рукой я достал из кармана
сигарету. Уже собираясь подкуривать, я
осознал, что нахожусь в чужом доме, и,
вспомнив «гостеприимную» хозяйку, счёл за
лучшее выйти покурить на крыльце.
Придерживая дверь, чтобы не заскрипела, я
выглянул в коридор. Тишина, разгоняемая
лишь моим дыханием, сплеталась с темнотой,
возрождая чувство панического страха. С
трудом отогнав наваждение, я аккуратно
ступил на скрипучие доски коридора. Мрак
обволакивал меня, пробуждая дремлющие,
первобытные, заложенные природой страхи.
На ощупь добравшись до лестницы, я только
хотел начать спускаться, как вдруг увидел
ЭТО. Впереди на уровне моего лица блестели
чьи-то глаза! Жуткие, белесые, веющие
холодом глаза. Лунный свет почти не
проникал сюда из коридора, но этой
мельчайшей частицы света хватило, чтобы я
увидел их. Я замер, не в силах пошевелится...
Первая мысль была о чокнутой
домовладелице, но вторая мелькнувшая
мысль разбила эту надежду. Я стоял на
первой ступеньке лестницы, ведущей ВНИЗ. А
глаза были от меня в паре метров на уровне
МОИХ глаз...
Судорожно схватившись за перила, я шумно
вздохнул. В ту же секунду глаза исчезли. Это
сопровождалось тихим шорохом и скрипом.
Скрипом сродни скрипу звериного когтя по
доске. Скрипом по ПОТОЛКУ.
Я сел на лестницу. Меня колотило. На грани
истерики, я плюнул на все законы
гостеприимства и, подкурив, жадно затянулся.
Дрожащие руки не слушались приказов мозга,
поэтому я держал сигарету двумя руками, при
каждой затяжке беззвучно всхлипывая.
И тут опять раздался шорох. Уже снизу
лестницы. Я окаменел. Я мог просто сидеть и
вглядываться в темноту, не чувствуя боли от
тлеющей в пальцах сигареты. Но этот шорох
был не таким. Его звук был вполне
обыденным, просто шлёпанье босых ног по
деревянному полу. И он сопровождался
колеблющимся неровным светом. Свеча,
скорее всего. Бабка зачем-то на кухню пошла,
а я сижу и трясусь, как безумный. Стыдоба-
то... А глаза — глаза мне привиделись, и
точка!
Меж тем, пока я себя успокаивал, из-за угла
вышла... нет, не бабка. Девочка. Девчушка
лет пяти-шести. Белокурая, в ночной рубашке
и со свечой в руках, она не вписывалась в ту
атмосферу кошмара, что царила минуту
назад.
Улыбнувшись ей, я постарался незаметно
потушить сигарету о ботинок.
— Привет, маленькая... Ты откуда тут такая
взялась?
Девочка молчала, сжав в руке свечу и глядя
на меня своими огромными глазами.
— Не разговариваешь с незнакомцами? Это
хорошо. Это тебя правильно родители
научили... У тебя ведь родители есть?
Судя по тому, как она напряглась, вопрос
задел её за живое. Да уж. Не умею я с детьми
общаться. Что поделать, опыта не было... Всё,
что я знал о личинках человека кроме того,
откуда они берутся, это то, что все они любят
сладкое. Хм, у меня же где-то завалялась
шоколадка...
— Постой, не уходи, я тебе сейчас вкусняшку
дам...
Какая ещё вкусняшка — ей же вроде не три
года!.. А, да и ладно, какая разница.
Подсветив зажигалкой в комнате, я нашел
рюкзак и достал оттуда плитку шоколада.
Подходя к лестнице, я увидел свет от свечи.
Смотри-ка, не ушла.
И точно. Она стояла внизу всё в той же
напряженной позе. Я начал потихоньку
спускаться, держа шоколад в вытянутой руке.
Оказавшись перед девочкой, я протянул
шоколадку ей. Мне было интересно
наблюдать, как боязнь перед незнакомцем
борется в ней с любовью к сладкому. И, судя
по всему, любовь побеждала. Она трогательно
улыбнулась и начала протягивать руку, как
вдруг полный злобы голос с угрозой произнёс:
— Отойди от девочки.
— Это не то, что вы подума... — начал я,
разворачиваясь, но мой взгляд упёрся в две
чёрные дыры, пахнущие смертью и порохом. У
старой карги в руках была двухстволка!
— Я сказала, отойди от неё, сука!
— Эй, эй... Потише... — начал я, но выстрел не
дал мне договорить. Эта чокнутая шарахнула
в потолок. Моя и так пострадавшая сегодня
голова ответила адской болью и звоном в
ушах. Перед глазами всё мерцало.
Секундочку, это не контузия — у малышки в
руках свеча ходила ходуном, заставляя тени в
комнате танцевать, что я и принял за
мерцание. Её глаза, как у затравленного
зверька, со страхом внимали происходящему.
— У меня и в мыслях не было... — опять начал
я, но толкнувшее меня в лоб горячее дуло
было красноречивее любых слов.
— Что происходит?! — Василий, ничего не
понимая, спускался по лестнице.
— Стой, где стоишь! — ружьё качнулось в его
сторону. — Дёрнешься — полное брюхо свинца
нашпигую!
Василий замер на лестнице, приподняв руки.
Краем глаза я увидел движение на втором
этаже. Татьяна. Я мысленно умолял её не
высовываться. Вдруг шальная мысль
вспыхнула в голове — Антон! В комнате его не
было... Где же он может быть?..
Входная дверь с грохотом распахнулась, и в
дом вошел великан.
— Говорил же, старая, без шума! — его бас бил
по перепонкам почище выстрела. — Устроила
тут военные действия!
С его словами все надежды на помощь в этой
щекотливой ситуации рассыпались карточным
домиком. Василий медленно стал спускаться
с поднятыми руками.
— Послушайте, это явно какое-то
недоразумение...
— Углохни! — великан резко ударил его в лицо.
Василий успел прикрыться, но для гиганта его
блок был что лист бумаги. Раздался глухой
хруст, и Василий начал медленно оседать на
ступени.
— Василёк! — Татьяна бросилась вниз по
лестнице к падающему мужу.
БАБАХ! Из ствола вылетел сноп пламени, и
живот Татьяны будто взорвался изнутри. Я и
не представлял, что в человеке может быть
столько крови. Вся лестница позади Татьяны
была забрызгана красным. Из её
развороченного живота кровь хлестала
мелкими ручейками, соединявшимися у её ног
в одно огромное озеро, водопадом стекающее
со ступеней. Её взгляд остекленел, и с тихим
хрипом она повалилась на лестницу, всё ещё
держа руки на развороченном месиве, что
было её животом. Я услышал хруст
ломающегося о ступеньку носа, и только тут
до меня дошло, ЧТО происходит...
Как ни странно, но этот жуткий хруст не
только вернул мне осознавание
действительности, но и включил инстинкт
самосохранения. Не время паниковать!
Сердце выбивало барабанную дробь, в крови
кипел адреналин, а моё тело стало
действовать инстинктивно, не согласовываясь
с мозгом. Приказы отдавало подсознание.
Я бросился вперёд. Проскочив вплотную
рядом с великаном, я схватил девочку и
кинулся вон из дома.
Выскочив за дверь и пробежавшись по
ступеням, я побежал к той улице, по которой
мы сюда пришли. Кромешная тьма не давала
ничего разглядеть и понять, куда я бегу. Я
делал это интуитивно. Девчонка у меня на
руках словно всё понимала и просто крепче
вцепилась мне в плечо. Проносясь по дороге и
мечтая об одном — только бы не упасть, — я
вдруг заметил впереди по дороге огоньки. И,
судя по всему, они двигались навстречу.
Факелы! Причём много — штук тридцать-
сорок. И тут луна решила сыграть со мной
злую шутку. Туча, закрывавшая её,
разошлась, и лунный свет залил всё своим
холодным серебристым цветом. Мы оказались
как на ладони перед неведомой опасностью
впереди и реальной опасностью сзади...
Меж тем факелы приблизились. Это было
странное и жуткое шествие. Сорок человек в
полном молчании встали и смотрели на нас
совершенно отрешенно. Никто из них даже не
двинулся с места. Здесь не пройти... Сзади
полоумная старуха и невменяемый амбал...
Что же делать... Что же делать?!
Придётся бежать назад. Сзади их всего двое.
Лишь бы не догадалась ружьё перезарядить,
старая сука...
Развернувшись, я перехватил поудобнее
девочку и побежал назад, к «склепу». Как ни
странно, у большого дома никого не было.
Зато было другое. Факелы. Они приближались
с каждой улицы. Со всех восьми улиц они
сходились к центру... Больше двухсот человек
перегородили нам все пути к отступлению.
Отчаявшись спастись, я кинулся в дом. Можно
попробовать спрятаться...
В прихожей я быстро огляделся. Так, второй
этаж отметаем... Тело Татьяны так и лежало
на лестнице в луже засыхающей крови. А вот
Василия не было. Но мне некогда было
думать, куда он делся. Пинком открыв дверь
на кухню, я огляделся. Отлично, нож — то, что
надо. Какое-никакое, а оружие. Забирая нож, я
заметил ещё кое-что. Люк. Люк в полу.
Погреб, а быть может, и подвал. Выбора все
равно не было, поэтому, ссадив девочку, я
протянул руку к крышке. Внезапно малютка
меня схватила за руку. Я посмотрел на неё —
она яростно мотала головой, а в её глазах
сквозил неподдельный ужас. Она очень не
хотела, чтобы я открывал подвал.
— Прости, малышка, но у нас с тобой особо
нет выбора... — произнёс я, поднимая крышку.
Ужас в её глазах не исчез, но к нему
прибавились обречённость и безысходность.
Она перестала мотать головой и дёргать меня
за руку. Она смирилась.
У меня не было времени размышлять над её
страхами. Взяв девочку за руку, я начал
спуск.
А подвальчик-то непростой оказался. Вместо
всякого хлама, коему было положено тут
находиться, я увидел длинный каменный
коридор, уходящий во тьму. Выбора не было.
В стену в специальную выемку был вставлен
факел. Прежде чем закрыть крышку люка, я
зажег его и взял в руку, в другой руке зажав
нож. Крышка опустилась, и тьма сгустилась
вокруг, разгоняемая факелом лишь в паре
метров вокруг нас. Внезапно вернулось то
самое ощущение нарастающей тревоги,
вытесненное до этого адреналином, и с
каждым шагом оно становилось всё сильней.
Мы углубились уже метров на двести, а
коридор всё не кончался. Интересно, куда он
ведёт?
Девочка всё сильнее вцеплялась в мою руку, в
которой был зажат нож. Я ощутил, что её
начало трясти. С каждым новым шагом она
всё сильнее тряслась и всё сильнее
прижималась ко мне. Чувство безотчётного
страха усиливалось, но я, сжав зубы,
заставлял себя делать шаг за шагом, ведь
выбора у меня особо и не было.
И тут я услышал плач. Девочка застыла на
месте, с невообразимым ужасом глядя
вперёд, во тьму, и крепко вцепившись в мою
руку. Там, за границей света, что-то было. Я
мог различить лишь неясные очертания в тени,
которые подрагивали в изменчивом свете
факела. Плач стал нарастать. От него веяло
жуткой тоской, безысходностью и (уж не знаю
как я это понял) голодом. Силуэт на границе
света и тени дёрнулся и потянулся вперёд. К
нам.
Мы застыли, словно изваяния, не в силах
двинуться с места. Силуэт проступал всё
отчетливее и отчётливее, пока....
— Мать твою, ну и напугала же ты нас,
маленькая! — вырвалось у меня.
Во мраке стояла девочка. Скорее всего,
одногодка моей невольной спутницы, судя по
росту. Она стояла, наклонив голову, волосы
цвета вороньего крыла скрывали её лицо.
Стоя аккурат на границе света и мрака,
девочка производила жутковатое впечатление.
— Ты откуда зде... — начал я, но дрогнувшая
рука осветила на мгновение то, что было
скрыто тьмой.
Я почувствовал, как шевелятся волосы на
затылке, вставая дыбом. Она была без
одежды. Синюшный даже в свете факела цвет
кожи резал глаза. Худощавая, рёберные дуги,
обтянутые кожей так, что, казалось, она вот-
вот лопнет, выпирали по бокам. Но самое
страшное, что высветил факел — это длинный,
со рваными краями, разрез, идущий от
солнечного сплетения до паха.
И тут оно подняло голову.
Тот самый взгляд, полный тоски и холода. Те
самые мёртвые глаза, блестевшие на
лестнице.
Оно смотрело на нас словно оценивая. На мне
взгляд существа задержался не более
секунды, одарив меня холодом, а вот
девочка... Девочка эту тварь явно
заинтересовала...
Загораживая собой ребёнка, я отчаянно
махнул факелом в сторону твари. Мне
показалось, или в мёртвых глазах
промелькнул испуг? Меня самого панический
ужас сжирал живьём. Я попытался ткнуть
факелом в лицо... морду... в голову этого
существа. Оно отскочило, почти скрываясь во
мраке, и издало жуткий, душераздирающий
крик. Звук сродни звуку лезвия по стеклу.
Тварь бросилась на стену и, изламывая, ноги и
руки, как если бы у неё не было суставов,
исчезла во тьме.
Дрожа, я опустился на колени, прижав к себе
девочку. Её колотило у меня в объятиях, и она
что-то пыталась произнести. Сквозь рыдания
я смог разобрать только: «Н-не о-от-т-
давай...».
Не бойся маленькая, не отдам, - пронеслось в
голове. Вот только выбраться бы нам ещё
отсюда....
Вдруг погас факел. Вот только что мы были в
почти безнадёжной ситуации в поисках
выхода, с убогим светом, как вдруг оказались
в этой же ситуации, но уже БЕЗ света... Как
только эта мысль проявилась у меня в голове,
я услышал этот отвратительный полушорох-
полускрип. В кромешной тьме, с жалким
кухонным ножом против чего-то
неестественного, я впервые в жизни молился.
Я умолял Господа, чтобы это оказалось всего
лишь отвратительным сном, ночным
кошмаром... Но Бог не внял моей мольбе.
Цокотание когтей по камню приближалось.
Приближалось откуда-то сверху... На потолке,
оно на потолке туннеля!
Одной рукой обнимая девочку, второй сжимая
нож, я с ужасом вглядывался в темноту,
пытаясь рассмотреть хоть что-то. Где-то
впереди раздался заставляющий стынуть
кровь плач. Впереди и чуть сверху. Теперь я,
по крайней мере, хоть приблизительно могу
определить, где эта тварь...
Плач раздался сзади. Нет! Как? Не может
быть, он же только что был впереди нас! Но
он и был впереди нас. И позади нас. Скрипы и
шорохи удвоились. Тварей было две...
В отчаянии я принялся махать ножом во все
стороны. Хотя вряд ли это могло мне помочь.
Плач, такой близкий, принял злорадный
оттенок, будто твари понимали — нам уже
никуда не деться.
Сильный рывок бросил меня на пол. Девочка!
Они вырвали её у меня из рук! Опираясь на
руки, я попытался встать, как вдруг левую
кисть пронзила боль. Я ещё успел
почувствовать ледяное прикосновение к руке,
как в моей голове взорвалась яркая вспышка,
и сознание окутала тьма...
Возвращение в сознание сопровождалось
тошнотой. Голова, перенёсшая сегодня уже три
сотрясения, раскалывалась. Во рту стоял
ржавый вкус крови. Я попытался двинуться.
Нет! Я был связан. Зато здесь был свет.
Сиротливо стоящая неподалёку свеча
осветила каменный пол и верёвки на моём
теле. Всё остальное тонуло во мраке.
Послышались шаги. Не мерзкий скрип-шорох,
а обычные человеческие шаги. Я не мог даже
двинуться, поэтому всё, что мне осталось, это
ждать своей участи.
Человек шел с факелом, и, когда он показался
из-за угла, я не смог сдержать вскрик
изумления — это был немой парнишка,
обкидавший нас камнями. Лучше бы мы
поступили, как он нам показывал.
Развернулись и ушли. Меж тем парень,
приложив палец к губам, достал нож. Что же,
или убьёт или отпустит? Третьего не дано. Я с
замирающим сердцем ждал развязки. Страха
не было. Была лишь злая печаль на то, как
всё получилось. Немой навис надо мной. Нож
тускло отблёскивал в неровном свете факела
и свечи. Рука подносила его всё ближе и
ближе...
Верёвка ослабла. Он разрезал её.
Опять приложив палец к губам, он махнул мне
рукой, приказывая идти за собой. Выбора как
такового у меня не было.
Скинув с себя разрезанную верёвку, я
приподнялся. Головокружение заставило меня
схватиться за стену. Парень нетерпеливо
дёрнул меня за плечо: «Быстрее». Увидев, что
я готов идти, он развернулся и сделал шаг
вперёд. В этот самый момент у него исчезла
голова.
Грохот и эхо, порождённые выстрелом,
заиграли в моей голове звоном и болью, а
крошево из костей, мозга и кусочков плоти
обляпало мне лицо. Кровавый дождь,
хлещущий из разорванных дробью артерий и
крупных сосудов, заливал мне глаза.
Безголовое тело, постояв ещё несколько
секунд, начало оседать на землю. Свет
факела, шипящего от попавшей на него крови,
высветил невозмутимо стоящего с ружьём в
руках великана.
— Ну и заставил же ты нас побегать, паря, —
эмоции в голосе отсутствовали. Это была
сухая констатация факта.
— Пошли, — ствол качнулся, указывая мне
направление. Подобрав факел, я, в полной
прострации и смирившись со своей судьбой,
пошатываясь, направился в указанную
сторону. Подземелье было просто огромным.
Не удивлюсь, если оно простиралось под всем
посёлком. Мы шли уже не менее получаса,
когда я увидел впереди зарево.
Коридор прибавил в высоте, раздался вширь и
вывел нас в огромную пещеру. Зарево,
которое я видел, оказалось сотнями факелов,
воткнутых в стены и сжимаемых в руках
жителей посёлка. Судя по всему, они
собрались здесь все. Больше двухсот человек
молча стояли перед подземным озером в
центре пещеры и смотрели на водную гладь,
казавшуюся в зыбком свете факелов иссиня-
чёрной. На берегу озера стоял большой
камень подозрительно правильной формы.
«Алтарь», — услужливо подсказало сознание и
тут же отстранилось, ушло обратно в кокон
отрицания происходящего. Люди стояли по обе
стороны камня, оставив широкий проход к
алтарю (нет, к могильному камню, к моему
могильному камню).
Великан подвёл меня к алтарю, но не доходя
пары метров, без усилий, положив руку мне на
плечо, поставил меня на колени. Сам, подойдя
к камню и развернувшись лицом к
присутствующим, воздел руки вверх и
пророкотал:
— Этот день настал. Снова. Как было уже
столетия. Десять лет минуло с того дня, как
мы собирались здесь последний раз. ОН
голоден, но сегодня у нас есть для НЕГО
дары... Нам не придётся кидать жребий.
Возрадуйтесь! Сегодня отсюда выйдут ВСЕ!
Но существует обязательство. Прежде всего,
мы должны накормить ЕГО детей...
Он прищёлкнул пальцами. По его знаку к
алтарю подтащили какой-то барахтающийся
свёрток. Разрезав путы, великан поднял на
ноги... о Боже, нет.... ту самую девочку!
Дальнейшее ярко врезалось мне в память. До
самых мелких деталей.
Сорвав с девочки одежду, великан бросил её
обнаженную на алтарь. Протянув руку куда-то
к его краю, он вытащил оковы на цепи и
защёлкнул их на руке у малышки. Девочка,
рыдая, попыталась вырвать руку из оков, но
только содрала кожу. Великан тем временем
извлёк ещё кандалы и закреплял их,
оставаясь бесчувственным к мольбам
ребёнка. Когда она оказалась распятая на
холодном камне, великан протянул руку к
толпе. Кто-то вложил ему туда длинный,
изогнутый, судя по всему, ритуальный нож.
Моё сердце, казалось, остановилось. Я не мог
наблюдать этого зверства, но тело словно
парализовало. Я также не мог отвернуть
голову или закрыть глаза. Всё, что мне
оставалось, это наблюдать за бесчеловечным
ритуалом.
Девочка издала полный боли и отчаяния крик,
когда нож начал медленно, миллиметр за
миллиметром, входить в её тело чуть ниже
солнечного сплетения. Я мог желать ей только
одного — скорейшей смерти, чтобы она не
мучалась. Но великан не стал её убивать.
Медленно, очень медленно, он повёл
бритвенно-острое лезвие вниз от груди.
Девочка уже не кричала. Она просто
выгнулась дугой и открывала и закрывала рот
в безмолвном вопле. Когда лезвие еле слышно
стукнулось о лобковую кость, залитое кровью
тельце мучительно дёрнулось. Самое
страшное, что она ещё была в сознании.
Опытным мясницким движением великан,
запустив руку в её нутро, ловко орудуя ножом,
кромсал детскую плоть. Когда его рука,
обагрённая невинной кровью, показалась
обратно, в кулаке что-то было. Он воздел
кулак кверху и прокричал: «Утолите свой
голод!!!».
К горлу подкатил тошнотворный спазм, когда
я увидел, что было в его руке. Этот ублюдок
вырезал ей матку!
Внезапно раздался плач. Он доносился со всех
сторон. Казалось, стенает и плачет сама
пещера. И уже знакомый мне полускрип-
полушерох возвестил о приходе тех, кому
была принесена жертва...
Их были десятки. Они выползали на свет из
всех тёмных углов, подымались из озера и
плакали, плакали, плакали...
Они не трогали людей. Проползали мимо,
выламывая непонятным образом руки и ноги.
Их мёртвые глаза смотрели все в одну точку.
На кусок кровоточащей плоти в руке
великана.
Гигант, преклонив колено, протянул орган
чудовищам. Одно из них, подойдя к нему,
посмотрело в глаза. Великан попытался
выдержать взгляд, но ему это не удалось. Он
склонил голову. И тогда тварь схватила
свежую плоть и принялась пожирать её.
Загробный плач десятков существ сменился
радостными всхлипами. Они бросились к
девочке, медленно истекающей кровью, и,
отталкивая друг друга, стали пожирать
внутренности. И, о Господи, она была ещё
жива!
Её тонкая ручка последний раз слабо
дёрнулась в кандалах и обмякла. Она умерла.
Твари, как по команде, раздались в стороны и
замерли, смотря своими мёртвыми глазами на
распотрошенное тельце. Наступила полная
тишина. Даже их сатанинский плач
прекратился. В этой гробовой тишине я
услышал стук своего сердца.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тук...
Распотрошенное тело на столе дёрнулось.
Нет! Не может быть! Она не может ещё быть
живой!
Со стороны алтаря раздался всхлип. Через
секунду тело на алтаре начало
приподниматься, странно выламывая руки и
ноги. А потом оно заплакало.
Я физически ощущал окутывающий меня
ужас. Тело обвело взглядом людей и
остальных тварей. Потом её мёртвый взгляд
остановился на мне. Моё дыхание
перехватило, и из глаз полились слёзы. Нет,
нет, нет, НЕТ!!! Этого не могло быть, не могло,
это всего лишь сон! Но сознание жестоко
твердило — это реальность.
Вдруг все твари опять зашевелились. Плач
опять наполнил своды пещеры. Как одна, они
бросились по тёмным углам. И девочка с
ними...
Великан, поднявшись на ноги, махнул рукой.
На этот раз из незаметного коридорчика
вывели... Василия и Антона.
Никакого ритуала, как я опасался, не
проводили. Их в полной тишине просто
столкнули в озеро.
Они барахтались на плаву с завязанными
руками. По крайней мере, по сравнению с тем,
что сделали с девочкой, это была лёгкая
смерть. Утонуть просто. Но что-то мне
подсказывало, что всё не так просто...
— Прими наш дар! — прокричал великан, и в
тот же самый момент погасли факелы. Все.
Затем я услышал крик. Два крика, слившиеся
в один. Не надо было быть семи пядей, чтобы
понять — кричали Антон и Василий. Дикий
вопль двух человек длился и длился.
Казалось, прошла вечность, пока не раздался
звук, какой бывает, когда кидаешь большой
камень в воду. Два камня. Размером с
человека.
Бульк...
И тут же, как по мановению волшебной
палочки, зажглись факела.
Гладь озера была чиста. Лишь лёгкие круги
ещё расходились на том месте, где только что
барахталось двое людей.
Вот, кажется, настала и моя очередь. Великан
подходил ко мне с окровавленным
жертвенным ножом. Я закрыл глаза и
приготовился умереть. Странное это было
чувство. Ни страха. Ни паники. Только
усталость. Усталость и желание поскорее с
этим закончить. Даже таким способом...
По знаку великана меня схватили за руки и
разжали челюсти. Я почувствовал, как
красные от крови пальцы вытаскивают мой
язык. Почувствовал ржавый вкус. А потом
пришла боль...
* * *
К посёлку подходили люди. Их было пятеро.
Три женщины, мужчина и ребёнок. Впервые за
эти годы в посёлке я увидел других людей. Я
даже не пробовал сбежать. После того, как
великан показал мне разодранного пауками
(как я их потом окрестил) тигра, я понял, что
выхода отсюда нет.
А люди... Люди были обречены. Через две
ночи наступит День Даров. Их уже не спасти.
Можно было бы им крикнуть. Предупредить.
Но без языка особо не покричишь. Только
мычать и получается.
Хотя... Я взял в руки крупный камень. Не
заслужили они такой участи. Будь что будет.
Я начал приподниматься, как увидел
великана. Он смотрел на меня с крыльца и
улыбался, поглаживая крепкую дубовую палку.
Что ж. Не фарт. Извините.
Выронив камень, я сел обратно.